Макс фрай кот как есть

О котах

Котлетка

Макс Фрай Котлетка

Ему тогда едва исполнилось двенадцать лет, а Ляльке – уже пятнадцать. Лялька была очень красивая – смуглая, темноволосая, черноглазая, как царевна Будур из старого фильма про волшебную лампу Аладдина. И ямочки на щеках, когда улыбается, а улыбалась Лялька часто. У нее был легкий характер.

Такой же легкий характер был у Лялькиной мамы и деда, во всяком случае, они никогда не возражали против гостей, поэтому у них дома вечно ошивалась куча народу – Лялькины одноклассники, друзья по художественной студии, девчонки из музыкальной школы, которую Лялька бросила еще несколько лет назад, ее почти взрослые двоюродные братья и племянники-дошкольники, да кого там только не было. Сам он попал в этот гостеприимный дом благодаря фотокружку при Доме ученых, куда записался, получив в подарок фотоаппарат, случайно выигранный матерью в лотерею. Лялька, добрая душа, тут же взяла шефство над новичком, а после занятий потащила к себе домой пить чай – не только его, всех, но какая разница.

Стеснялся ужасно, но это быстро прошло, очень уж понравилось в ее просторной, светлой, увешенной странными яркими картинами квартире, и пестрая компания Лялькиных друзей как-то сразу приняла нового гостя в свои ряды, причем самым убедительным способом – на его появление не обратили особого внимания, как будто он приходил в этот дом всегда и все к этому давным-давно привыкли – а, вот и ты, привет.

Стал заходить к Ляльке часто, совершенно не рассчитывая на какие-то особые близкие отношения и даже не очень желая их, быть одним из счастливчиков, которых всегда рады видеть в этом веселом, гостеприимном доме, оказалось совершенно достаточно. Хотя все случаи, когда Лялька как-то выделила его из толпы гостей, обрадовалась приходу, что-то сказала или показала – не всем сразу, как обычно, а только ему, – навсегда отложились в памяти, как очень важные события, придавшие жизни какой-то особый дополнительный смысл. Словно весь мир – не хорошо изученный повседневный, а настоящий, как в книжках и кино, исполненный удивительных приключений, счастливых дружб и необъяснимых чудес – говорил ему Лялькиным голосом: «Ты есть, я тебя заметил, теперь ты мой навсегда».

Ну, то есть это он уже потом, взрослым, смог так сформулировать. А тогда просто ходил к Ляльке в гости почти каждый день и радовался, что ему это можно. Что теперь всегда будет так.

Единственным существом с тяжелым характером в этом доме была кошка Аська, черная, без единого пятнышка, высокомерная и чрезвычайно разборчивая в знакомствах. Гладить себя она не позволяла почти никому, кроме Лялькиного деда и одной ее одноклассницы, низенькой толстой девочки, которую почему-то выбрала в любимицы. Остальным разрешалось только с восхищением созерцать ее кошачье величество – настолько издалека, насколько позволяли размеры восьмиметровой кухни, где царила эта неприступная красотка.

Время от времени Аська уходила гулять во двор. Препятствовать ее отлучкам было совершенно невозможно: второй этаж, окна всегда нараспашку, не на цепь же ее сажать. А о стерилизации домашних животных в ту пору даже теоретически мало кто знал. С прогулок Аська возвращалась голодная, взъерошенная, зато умягченная сердцем и, как неизменно выяснялось какое-то время спустя, отягощенная потомством. Домочадцы дружно вздыхали и начинали очередной тур бесконечной игры «Пристрой котенка в хорошие руки». Справедливости ради надо сказать, что в этом смысле им было гораздо легче, чем другим владельцам гулящих кошек. Чем больше народу ежедневно толчется у тебя на кухне, тем больше шансов раздать котят, не расклеивая объявления на фонарных столбах и троллейбусных остановках.

Очередные котята родились в конце августа, целых шесть штук, три черных мальчишки, два черно-белых и одна полосатая кошечка с ярко-рыжим ухом. Лялька с мамой развлекались, придумывая им имена – ясно, что потом новые хозяева назовут по-своему, но пока можно дать волю фантазии. Атилла, Крохобор, Валенок, Чулан, Чемодан, Артист, Горилка, Навуходоносор, Экселенц, Шизгара, Кумир, Бенефиций, Кукарелла, Австриец, Чугуний, Фиксаж, Башка, Прохор Кузьмич, Пузо, Армагеддон, Бестиарий, Сушка, и черт знает как еще, имен в итоге получилось раз в десять больше, чем котят. Впрочем, примерно месяц спустя, когда бессмысленные меховые червячки подросли и стали проявлять индивидуальность, лишние, неподходящие прозвища начали понемногу выходить из употребления, а подходящие, напротив, закрепились. Как-то сразу видно, что крупный широкомордый котенок в белых носочках – типичный Бабай, его миниатюрный черный братец – Тенек, а полосатая девчонка с рыжим ухом, самая толстая и пушистая в помете – Котлетка. И сколько новых имен ни придумывай, ясно, что именно так их и зовут.

«Хочешь взять себе котенка? – спросила Лялька. И добавила: – Не прямо сейчас, а в ноябре. Пока еще слишком маленькие».

Так удивился и обрадовался, что даже не подумал спросить разрешения у матери. Какое может быть разрешение, какие вопросы, при чем тут вообще мать, когда Лялька, красивая, как царевна Будур, веселая, как летний день, хозяйка самого лучшего в мире дома, где хочется остаться навсегда, даже если бы ради этого пришлось превратиться в фикус, вдруг решила подарить ему своего котенка. Ну, то есть Аськиного, но все равно своего. Члена семьи. И, таким образом, стать им всем кем-то вроде родственника. Побрататься. Как-то примерно так он воспринял Лялькино предложение, хотя теоретически знал, что котят предлагают всем, кто хотя бы теоретически может их взять.

Читайте также:  Лесные коты в россии где водится

Кивнул, взял на руки толстую пушистую Котлетку с рыжим ухом, спросил: «А можно ее?»

«Договорились, – обрадовалась Лялька. – Котлетка твоя, никому другому ее не отдадим».

Ждать оставалось еще долго, месяца полтора. Но за все это время так и не решился поговорить с матерью о будущем котенке. Заранее понятно, что она сразу твердо скажет: «Нет», – и что тогда делать? Думал: «Принесу Котлетку домой, такую славную, пушистую, она всем нравится, никто не может устоять. И пусть мать ругается, сколько захочет, все равно кошка уже наша, она есть, деваться некуда, надо ее оставлять».

Совершенно не ожидал, что мать с отвращением посмотрит на пушистую Котлетку и, брезгливо поджав губы, скажет: «Уноси, откуда принес, сейчас же». А на все уговоры будет твердить: «Или ты немедленно унесешь эту кошку из дома, или я сама выброшу ее в окно». Жили они на седьмом этаже, и эта угроза очень его напугала.

В отчаянии крикнул: «Тогда я тоже уйду навсегда!» – но желанного результата это не принесло. Мать пожала плечами: «Не вернешься сам, милиция найдет. И пусть сажают в колонию для беспризорников, я им только спасибо скажу». И что-то еще злое и обидное говорила, но в ушах стоял такой звон, что уже не мог разобрать. Да какая разница.

Спрятал Котлетку под куртку, вышел из дома. На улице было холодно, чуть выше нуля, моросил мелкий дождь. Разумнее всего было бы отнести котенка обратно, к Ляльке. Пусть отдаст кому-нибудь другому. Но признаваться Ляльке, что мать запрещает ему все на свете, даже такую ерунду, как кошку, было невыносимо стыдно. Тогда Лялька сразу поймет, что он – не такой, как она думала. Маленький, безвольный, беспомощный, унылый очкарик со строгой мамашей, нет смысла с таким дружить, не о чем говорить.

Даже думать об этом не мог.

Пошел в парк, долго сидел в беседке – по крайней мере, там было довольно сухо. Очень хотелось есть и плакать. Но не было ни еды, ни денег, чтобы ее купить, ни слез. Только горячая мягкая Котлетка ворочалась за пазухой и недовольно мяукала. Она уже выспалась и теперь хотела играть. И есть, наверное, тоже хотела. Об этом он как-то вообще не подумал – чем ее кормить? Впрочем, если бы даже и подумал, вряд ли нашел бы выход.

Сидел в беседке очень долго. Думал, уже скоро утро, но оно все не наступало и не наступало. Наконец встал и пошел обратно, то есть к Лялькиному дому. Окна ее квартиры уже были темные. Наверное, все давным-давно легли спать – и сама Лялька, и ее улыбчивая мама, и дед. Вошел в подъезд, посадил громко орущую Котлетку на коврик перед Лялькиной дверью. Очень надеялся, что она останется здесь до утра. А утром ее найдут, заберут в дом и покормят. И Лялька, конечно, сразу все поймет… Нет, только не это. Не надо. Невыносимо!

Снова сунул котенка под куртку, вернулся в парк. На этот раз зашел далеко вглубь, туда, где еще не проложили пешеходных тропинок и не построили декоративных беседок. Особого смысла в этом не было, просто никак не мог расстаться с Котлеткой, которая как раз устала орать и уснула у него за пазухой, такая теплая, мягкая, меховая. Думал: «Она – зверь, ей нормально жить без людей, на самом деле, мы им не нужны, только мешаем. Парк большой, как лес, здесь наверняка есть какие-нибудь мыши. И птиц полно. А у всех кошек охотничий инстинкт. Поймает кого-нибудь и съест. Все у нее будет хорошо».

Источник

Макс Фрай о любви, глупости и кошках

Маленькая глупая белая кошка знает, что такое любовь.

Любовь — это лежать на неудобных скользких коленях неудобного скользкого, постоянно шевелящегося любимого существа, сползать с них каждые несколько минут, но не выпускать отросшие после стрижки когти, не цепляться, а шмякаться на пол, вздыхать, запрыгивать обратно на скользкие неудобные колени, сворачиваться клубком и снова сползать на пол, но не выпускать когти, не цепляться, падать, вздыхать и возвращаться — и так до бесконечности.

Глупый большой неудобный и скользкий человек тоже знает, что такое любовь. Любовь — это сидеть в неудобной позе, задрав колени, едва касаясь пола кончиками пальцев ног, стараться поменьше шевелиться, чтобы маленькая глупая белая кошка падала и вздыхала как можно реже, и в этом удивительном мире, сотканном из глупости и любви, было чуть больше тишины и покоя.

Источник: «Мастер ветров и закатов» Макс Фрай

Источник

Макс Фрай о любви, глупости и кошках

Макс Фрай — литературный псевдоним двух авторов — Светланы Мартынчик и Игоря Стёпина. Поклонники утверждают, что их книги затягивают настолько, что от удивительных персонажей, невероятных историй и выдуманного мира невозможно оторваться после первых же страниц. А еще эти книги называют прекрасным литературным антидепрессантом и борцом с повседневностью.

Маленькая глупая белая кошка знает, что такое любовь.

Любовь — это лежать на неудобных скользких коленях неудобного скользкого, постоянно шевелящегося любимого существа, сползать с них каждые несколько минут, но не выпускать отросшие после стрижки когти, не цепляться, а шмякаться на пол, вздыхать, запрыгивать обратно на скользкие неудобные колени, сворачиваться клубком и снова сползать на пол, но не выпускать когти, не цепляться, падать, вздыхать и возвращаться — и так до бесконечности.

Читайте также:  Кот по китайски как звучит

Глупый большой неудобный и скользкий человек тоже знает, что такое любовь. Любовь — это сидеть в неудобной позе, задрав колени, едва касаясь пола кончиками пальцев ног, стараться поменьше шевелиться, чтобы маленькая глупая белая кошка падала и вздыхала как можно реже, и в этом удивительном мире, сотканном из глупости и любви, было чуть больше тишины и покоя.

Источник

О любви и глупости — Макс Фрай. Зависимые отношения.

«Маленькая глупая белая кошка знает, что такое любовь.

Любовь — это лежать на неудобных скользких коленях неудобного скользкого, постоянно шевелящегося любимого существа, сползать с них каждые несколько минут, но не выпускать отросшие после стрижки когти, не цепляться, а шмякаться на пол, вздыхать, запрыгивать обратно на скользкие неудобные колени, сворачиваться клубком и снова сползать на пол, но не выпускать когти, не цепляться, падать, вздыхать и возвращаться — и так до бесконечности.
Глупый большой неудобный и скользкий человек тоже знает, что такое любовь. Любовь — это сидеть в неудобной позе, задрав колени, едва касаясь пола кончиками пальцев ног, стараться поменьше шевелиться, чтобы маленькая глупая белая кошка падала и вздыхала как можно реже, и в этом удивительном мире, сотканном из глупости и любви, было чуть больше тишины и покоя». (Макс Фрай, «Мастер ветров и закатов»).

Мне кажется, о любви нельзя сказать лучше, чем Макс Фрай. Существует множество моделей отношений, которые люди называют любовью, по сути являющихся всего лишь патологической зависимостью. Широко известная фраза: «Я не могу без тебя» — любовь ли это? Нет, это зависимость. В случае, если эту фразу говорите вы, это означает, что вы нуждаетесь в том, чтобы определенный человек признавал вашу значимость. Всего лишь. Если вдруг вы теряете его расположение, если он отвергает вас, то рушится ваша точка опоры и возникает вопрос – со мной что-то не так? То есть здесь важен момент подтверждения собственной состоятельности, а не желание, чтобы другой человек был счастлив — так как он сам считает правильным для себя. Поэтому когда кто-то утверждает в ваш адрес, что умрет без вас, это означает только одно — этот человек просто манипулирует вами, вызывает жалость к себе и паразитирует на вашем чувстве вины, возникающем по причине того, что вы его так мало любите – такого по вам всего сохнущего.

Любовь при выполнении условий – тоже не любовь. «Вот если бы ты похудела и выглядела как модель. », «Вот если бы ты зарабатывал нормально и купил мне машину, как у Светки. », «Вот если бы ты была заводной и веселой, а не такой однообразной и предсказуемой и мне бы не было так скучно. ». Это манипуляция. А манипуляция – это всегда только способ воздействия на жертву для достижения желаемых результатов. Поэтому расшибаться в лепешку для оправдания чужих ожиданий, для того, чтобы кто-то сказал: «Ну вот, теперь ты такая, как мне нужно – теперь люблю!» — просто глупо. Вами управляют для того, чтобы вы как марионетка плясали под чужую дудку. Где здесь любовь? Я ее не вижу.

Все формы зависимостей, где кто-то без кого-то совсем пропадёт, где кто-то кого-то переделывает, улучшает и доводит до совершенства – это союзы травмированных людей, в которых один компенсирует синяки на собственном эго за счет унижения, контроля и подавления другого. Занимается такими вещами тот, который тиран. А другой, тот который жертва, находит в лице «любимого» возможность в сотый раз наступить на одни и те же грабли, чтобы через получаемые унижения еще раз пройти урок на обретение собственной ценности и нащупать точку опоры в самом себе – наконец-то. И так происходит до бесконечности. Один партнер – абьюзер будет сменять другого такого же до тех пор, пока жертва не скинет с себя цепи, не пошлет всех своих «учителей-улучшателей» на все четыре стороны и не полюбит наконец себя.

Причина того, что кто-то попадает в зависимые отношения всегда одна – она только внутри, и заключается в том, что человек не имеет точки опоры в самом себе и ищет одобрение из вне. Банальная фраза, но в ней заключена истина – полюби себя сам и весь мир полюбит тебя.

Любовь, та которая была задумана Творцом, она безусловна. Это буквально означает — БЕЗ условий. Ни за что и не почему. В любви нет «Если. то. ». Просто любовь. И если любимому без тебя лучше, то значит пусть ему будет лучше – даже если без тебя.

Любовь — это свобода выбора и для себя и для партнера, без подавления и манипуляций, без зависимости и контроля.

Богиня Фрейя – богиня любви и свободы . Она отпустила любимого, которого любила так, как умеют только богини, но. отпустила. Потому что это было его желание и его выбор, который она приняла, не переставая любить.

Манипулировать и контролировать объект «своей любви» намного проще, чем подарить ей свободу. Но проще – не значит лучше.

Читайте также:  В каком возрасте оптимально кастрировать кота

Источник

Прокотиков (сборник)

Те, кто искали эту книгу – читают

  • Объем: 270 стр.
  • Жанр:с овременная русская литература
  • Теги:к ошки, с борник рассказовРедактировать

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

Когда берешься за абсолютно невозможное дело, точно знать, к которому часу оно должно быть закончено, — великое утешение.

Когда берешься за абсолютно невозможное дело, точно знать, к которому часу оно должно быть закончено, — великое утешение.

Когда снег начинает сыпать хлопьями, сначала в него никто не верит, все стоят у окон и смотрят, как белые бабочки на излете становятся гусеницами и тонут в луже, разлитой по всей земле и дрожащей от ветра.

Когда снег начинает сыпать хлопьями, сначала в него никто не верит, все стоят у окон и смотрят, как белые бабочки на излете становятся гусеницами и тонут в луже, разлитой по всей земле и дрожащей от ветра.

В небольшом, полутемном вестибюле школы-госпиталя кто-то пел, кто-то растягивал аккордеон. И глаза встречались, и люди сходились, на танец, на неделю, на месяц, на всю оставшуюся жизнь.

В небольшом, полутемном вестибюле школы-госпиталя кто-то пел, кто-то растягивал аккордеон. И глаза встречались, и люди сходились, на танец, на неделю, на месяц, на всю оставшуюся жизнь.

«Я знаю разницу между чувством любви и чувством вины, – сказала она. – Я знаю ее у людей, знаю у себя. Мы живем тем, что чувствуем разницу между тем и этим. Между «есть» и «могло бы быть». И я испугалась, когда перестала ее чувствовать. Так делают только люди. Я испугалась, что перестану быть кошкой».

«Я знаю разницу между чувством любви и чувством вины, – сказала она. – Я знаю ее у людей, знаю у себя. Мы живем тем, что чувствуем разницу между тем и этим. Между «есть» и «могло бы быть». И я испугалась, когда перестала ее чувствовать. Так делают только люди. Я испугалась, что перестану быть кошкой».

…Сара появилась у меня через два дня, грязная и взъерошенная. Несколько дней она только спала и ела, а когда я ее гладил, то чуял самый скверный запах, который может исходить от кошки: жирной влажной земли и свалявшейся шерсти. Так кошки пахнут, когда собираются умирать. Все это время она молчала, я тоже не донимал ее расспросами. Но на радостях делал по десять страниц в день.

…Сара появилась у меня через два дня, грязная и взъерошенная. Несколько дней она только спала и ела, а когда я ее гладил, то чуял самый скверный запах, который может исходить от кошки: жирной влажной земли и свалявшейся шерсти. Так кошки пахнут, когда собираются умирать. Все это время она молчала, я тоже не донимал ее расспросами. Но на радостях делал по десять страниц в день.

Кошачье племя – прирожденные переводчики, они живут на границе между «есть» и «могло бы быть», видят оба мира разом. Любой котенок очень быстро учится слышать разницу между тем, что люди говорят и что имеют в виду, потому что под самым простым «кис-кис-кис» может скрываться все, что угодно, от «иди сюда, я тебя покормлю» до «у меня есть консервная банка, и я хочу привязать ее к твоему хвосту». Те, кто не учится, просто не выживают.

Кошачье племя – прирожденные переводчики, они живут на границе между «есть» и «могло бы быть», видят оба мира разом. Любой котенок очень быстро учится слышать разницу между тем, что люди говорят и что имеют в виду, потому что под самым простым «кис-кис-кис» может скрываться все, что угодно, от «иди сюда, я тебя покормлю» до «у меня есть консервная банка, и я хочу привязать ее к твоему хвосту». Те, кто не учится, просто не выживают.

Я рассмеялся и сказал: «Сара, конечно». – «Почему Сара?» – «Потому что Царица Савская».

Я рассмеялся и сказал: «Сара, конечно». – «Почему Сара?» – «Потому что Царица Савская».

Зато каждая кошка – и уличная, и прикормленная в магазине, и у кого-нибудь в гостях – напоминала о Фредерике, которая теперь существовала в памяти как бы отдельно от несчастной семьи.

Зато каждая кошка – и уличная, и прикормленная в магазине, и у кого-нибудь в гостях – напоминала о Фредерике, которая теперь существовала в памяти как бы отдельно от несчастной семьи.

вспоминал о брошенной в парке маленькой кошке, а когда все-таки вспоминал, был честен, не искал себе оправданий, но и самоедством особо не занимался – сделал и сделал, значит, иначе не мог, вот таким я тогда был беспомощным дураком, а теперь все не так, можно жить дальше.

вспоминал о брошенной в парке маленькой кошке, а когда все-таки вспоминал, был честен, не искал себе оправданий, но и самоедством особо не занимался – сделал и сделал, значит, иначе не мог, вот таким я тогда был беспомощным дураком, а теперь все не так, можно жить дальше.

Кто глядится в лунный свет

Это я гляжусь в луну. И мне отлично виден некто, стоящий по пояс в дикой траве, – не на луне, конечно.

Кто глядится в лунный свет

Это я гляжусь в луну. И мне отлично виден некто, стоящий по пояс в дикой траве, – не на луне, конечно.

Источник

Кот портал